morky (morky) wrote,
morky
morky

Categories:
Номинант на премию Дарвина: человек подарил квартиру семье чеченских беженцев.

Правда, по условиям конкурса не проходит.

Upd. Нашел ту первую статью Соколова-Митрича, "Известия", 2001 год, о том, как это все произошло. Она цитировалась целиком в статье pioneer_lj! Эпиграф Пионера:

"Мазохизм: извращение, которое заключается в причинении страданий себе, хотя для этого гораздо лучше подходят другие. /Ж.А.Массон/"

Как оно всё закончилось, мы уже знаем.

“Известия” №6 (25844) от 17.01.2001, страница: 10.

Домом единым
Как русский подарил чеченцам свою квартиру. Просто так

Дмитрий СОКОЛОВ-МИТРИЧ, Константин ЗАВРАЖИН (фото)

Маленькое сообщение в воронежской газете "Молодой коммунар": "Железнодорожник станции Отрожка Воронежской области Юрий Павловский отдал собственную квартиру (у него их было две) чеченской семье. До этого целый год те жили в купе вагона в лагере для беженцев".

Не поверил. Версия первая - воронежец отказался от имущества под пытками. Вторая - квартира на самом деле была продана, дарение - схема ухода от налогов. Третья - хозяин жилья поссорился со своим потомством и решил оставить его без наследства. Но все оказалось совсем по-другому.

- Алло, это станция Отрожка? Будьте добры Юрия Павловского.

- Таких нет. Квартиру чеченцам подарил?! Да тут и чеченцев-то нет, слава Богу, а уж таких чудаков - тем более...

Нахожу автора сообщения. Журналист Юрий Чугреев. Работает в газете Юго-Восточной железной дороги "Вперед" и этому названию соответствует всем своим естеством. Друзья его рассказывают, что во время застолий Юрий не съедает ничего. Потому что все время говорит. За двадцать минут, проведенных мной в редакции этой газеты, он успел познакомить меня с двумя "потрясающими людьми" очно, четырьмя заочно и рассказал о том, как на днях ему удалось потрогать за хвост льва в цирке.

Почему я так подробно говорю о Чугрееве, станет ясно потом.

Узнав о моем звонке в Отрожку, Юра посмеялся: "Я этого персонажа засекретил. Мало ли что. Люди по-разному реагируют. Но завтра познакомитесь. Он сам из Отрожки, а квартира его бывшая в Новоусмановском районе, село Хлебное".

Хлебное - это километров сорок от Воронежа. Обозревая по дороге окрестности, Юра, конечно, не умолкал. И чем дальше, тем чаще он, стопроцентный русский, отпускал в сторону окружающей действительности реплики весьма русофобские. Действительность к критике располагала, но было как-то не по себе. Таксист наш всю дорогу кряхтел и ерзал. На въезде в Хлебное почему-то стоял указатель выезда, название было зачеркнуто красной чертой. "Опять русские... (слово не матерное, но язык не поворачивается) знак наоборот поставили, - прокомментировал Юра. - Ну что с ними делать?"

Вот дом - обычный, двухэтажный, трехподъездный. А вот и новые хозяева квартиры. Анзоровы - Аслан, его жена Молкан, десятилетняя дочь Розита и девятнадцатилетний сын Спартак. Сына вообще-то зовут Ахмет, но имя Спартак приклеилось еще в Грозном. Он не боялся выходить под бомбежки и даже с федералами умел разговаривать, вот и назвали.

- А где же главный? - шепотом спрашиваю Юру.

- Я вам потом объясню, - еще более тихим шепотом говорит мне коллега. - Он не смог... Не хочет... Потом, потом расскажу.

Похоронив в душе свой репортаж, вяло беседую с Асланом. В 89-м году пришел из армии, поступил во Владикавказский строительный техникум. Но недоучился: в 93-м начался осетино-ингушский конфликт. Поступил в Грозненский университет на филологический. Но тут - первая чеченская война. Ее он провел в Ингушетии, кочевал вместе с семьей по знакомым. В 96-м вернулись, открыли мини-пекарню. Только развернулись - опять война, опять Ингушетия, лагерь для беженцев. Год жили в вагоне, одно купе на четверых. Потом - направление в Воронеж. Ночи на вокзалах, дни - в бесплодных поисках жилья и работы. В какой-то момент улыбнулась удача: узнали, что в Воронежской области есть такой район - Верхнехавский, и возглавляет его чеченец. Уж он-то не откажет. Но он... отказал. "Я просто в шоке была, - вступает в разговор Молкан. - Испугался, наверное. А то подумают власти, что он тут собирает у себя диаспору, с должности снимут. И вот через несколько дней встречаем Юру, русского, который нас просто ошарашил". Молкан показывает в сторону комнаты, где Чугреев разговаривает то ли со Спартаком, то ли с Розитой. Слышу обрывок разговора: "Ну чего ты, русские же разные бывают, это хороший русский, это корреспондент..."

- Какого Юру? - спрашиваю, следуя глазами за ее жестом и начиная смутно догадываться.

- Как какого? Вы же с ним приехали. Сказал бы нам кто-нибудь год назад, что чеченец прогонит, а русский квартиру подарит, - не поверила бы.

Портрет Ю.Чугреева

***

Репортаж воскресает. Чугреев нехотя признается в содеянном:

- Я возвращался из Россоши, из командировки. Стою на вокзале в очереди. Я вообще-то железнодорожник, но тут стою, потому что перед кассой - они. ("Мы отчаялись, - перебивает Молкан. - И решили возвращаться на Кавказ".) Аслан говорит кассирше: "Четыре билета до Беслана". "Аслан, давай три, - сказала тогда ему Молкан, - я Розиту на руки возьму". "Аслан едет в Беслан" - у меня это тогда как-то в голове сложилось само собой. Может, с этого все и началось.

Через полчаса я их уже уговаривал сдать билеты. Они не верили (Молкан кивает: "Да, не верили"), подвох какой-то искали. Наконец уговорил. Решили ехать в Воронеж на автобусе: меньше вероятность на ментов нарваться. Но тут заколебался я: "Что-то не то делаю". Решил убежать. Мы со Спартаком пошли на рынок. Я все искал мясной отдел, где свинина. Думал, Спартак туда не пойдет, он же мусульманин, и я как-нибудь улизну. Но не получилось. И вот мы уже стоим у автобуса, и тут Спартак - наверное, угадал мои мысли - говорит такую фразу, после которой я уже не сомневался: "Мне, - говорит, - так хочется просто жы-ыть!" Это "жы-ыть!" все во мне перевернуло.

Приехали сюда, начались проблемы с милицией. Аслана вызвали на допрос: "Кто, зачем, откуда?" Я стоял за дверью, вдруг чувствую - надо зайти. Захожу - а там милиционер с топором стоит. "Руби, - говорю, - сначала меня, а потом брата". Он оцепенел: "Ты кто?" И тут я вдруг ни с того ни с сего говорю: "Клоун". Я когда-то действительно работал клоуном в цирке, но с чего это вдруг всплыло, не знаю. Однако сработало. Милиционер оказался выбит из колеи начисто. Он потом подошел ко мне и говорит: "Ты мусульманин, что ли?" - "Нет, - говорю, - православный". - "Нет, - говорит он мне, - это я православный". - "Нет, - говорю я ему, - это я православный".

- Но он не хотел бить меня топором, - перебивает Аслан. - Так просто, попугать.

Все это случилось в начале декабря. А три дня назад Анзоровы получили ордер. Юра из квартиры уже выписался. Чугреев помог Спартаку устроиться на единственное предприятие в поселке - конезавод с названием "Культура". Рабочий день конюха начинается в 5 утра и заканчивается в 7 вечера. Зарплата - 1 р. 39 копеек в день с головы. Под началом Спартака с напарником 30 лошадей, получается 20 рублей в день. Напарников за полтора месяца у него уже поменялось трое: увольняют по пьянке. Но выбирать не приходится. Из 760 жителей пьют почти все, кроме Спартака и Аслана. Молодежь дружит с наркотиками. Вообще прогулка по Хлебному меня шокировала. Сломанные заборы, прорванная канализация, брошенная техника, пацаны лет двенадцати курят траву у разрушенного ветлазарета. Я поймал себя на том, что в душе рождаются те же реплики, которые отпускал по дороге сюда Юра. Еще немного, и следующее поколение будет недееспособно. Люди здесь явно не хотят "жы-ыть".

Аслан пытается устроиться на автобазу водителем. Розита учится, уже есть русские подружки. Единственное, что может помешать карьере Спартака, - это армия. Но отношение у Анзоровых к армии здоровое: "Пусть станет мужчиной". "Спартак, а если в Чечню пошлют?" - "Пойду воевать". - "Со своими?" - "Так они мне тоже жить не давали".

Со Спартаком мы провели целый день. Ходили на конюшню, там есть лошадь по имени Диверсия. Не знаю, может быть, сдружились. По крайней мере, когда мы жали друг другу на прощание руки, я почувствовал, что мы оба подались вперед, чтобы обняться. Но почему-то остановились. Кто остановился первый - не помню.

А вечером я беседовал с женой Юры Натальей. У них два ребенка: одному пять лет, другому десять. "Как же вы их, - говорю, - без наследства оставили?" В ответ Наталья рассказала мне историю жены своего брата. Та русская, но когда-то жила в Грозном. Уехала оттуда еще до войны. А мать ее осталась. И когда начались бомбежки, она поехала за матерью. А обратно не пускают. Наши же русские солдаты не пускают. "Назад! - кричат, - или стреляем!" И точно так же ей тогда помогли какие-то незнакомые чеченцы (живы ли они?). Вывели, рискуя жизнью, какими-то своими тропами.

История Чугреевых и Анзоровых - мистическая. Один человеческий поступок через шесть лет аукнулся другим человеческим поступком. Иначе не бывает, если поступки человеческие.

Воронежская область
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments